[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (СИ) - Лиманский Александр

— Как с железами ютараптора.

— Именно как с железами ютараптора. Которые сейчас лежат в ящике у капитана и греют ему душу.

И которые выгоднее продать, чем выполнить контракт. Неудивительно что он так в них вцепился.

Контракт. Логичный путь. Взять задание, выполнить, получить деньги. Только на это нужно время. Записаться, дождаться формирования группы, получить экипировку, выйти на задание. День, минимум два. А деньги мне были нужны вчера.

Пять тысяч кредитов на перк. Плюс патроны, потому что после болота магазины полупустые. Плюс двести за чёртову парковку, которые продолжат капать каждые сутки, пока этот металлолом стоит на территории базы.

Я свернул доску объявлений и мысленно полез перебирать свое добро.

Рюкзак лежал в бараке. Капитан при досмотре вернул мне всё, кроме желез и ампул «Берсерка». Официально ампул «никогда не существовало», а железы «изъяты для утилизации». Но в рюкзаке оставалось кое-что ещё.

Хорошо.

— Ева, — мысленно спросил я, застёгивая рюкзак. — Ты говорила здесь есть ходоки.

— На базе официально их нет, — ответила она.

— А неофициально?

— А неофициально придется поспрашивать, Кучер, — усмехнулась Ева. — Пометок в базе о том, что человек является ходоком никто ставить не будет.

Жопа, блин. Еще этих хрен пойми где искать. Хотя можно спросить у того профи. Гризли…

Мелкая, частая дрожь прошла через подошвы ботинок и поднялась по голеням, как отголосок далёкого взрыва. Только это был не взрыв. Ритмичное, нарастающее гудение, в котором угадывался мощный дизель, работающий на высоких оборотах. Несколько дизелей.

Я свернул интерфейс магазина одним жестом и повернулся к воротам.

Главные ворота базы «Восток-4», двустворчатые, бронированные, с облезающим камуфляжным рисунком, ползли в стороны. Электромоторы приводов натужно выли, цепи лязгали, створки нехотя расходились, открывая проём, в котором клубилась пыль. Рыжая, густая пыль просёлочных дорог, подсвеченная утренним солнцем, висела в воздухе плотной завесой, и сквозь неё, как призрак из тумана, надвигалась махина.

Сначала я увидел только силуэт. Массивный, угловатый, широкий, с покатой лобовой плитой и высоким корпусом. Потом пыль осела, и в проём ворот втянулся БТР, при виде которого мой пикап с пробитым радиатором тихо заплакал бы от стыда и спрятался за ближайший сарай.

«Тайфун-К». Или его местная, террапраймовская модификация, утяжелённая и перекроенная под здешние реалии. Шестнадцать тонн активной брони, восемь ведущих колёс ростом мне по грудь, башенка дистанционного управления с крупнокалиберным модулем наверху. Корпус был покрыт пылью дальних дорог и шрамами от чего-то крупнокалиберного, пулями или когтями, что и со второго взгляда не разберёшь.

Машина вкатилась на плац с урчанием зверя, вернувшегося в логово. Дизель ровно гудел на холостых, броня позвякивала на стыках, антенны покачивались. На бортах виднелась эмблема, которую я не узнал: щит с перекрещёнными молниями и надписью «БУРЯ».

За «Тайфуном» шла пехота. И вот тут я по-настоящему залип.

Это были бойцы в лёгких экзоскелетах. Каркасные конструкции из титановых сплавов, обхватывающие торс, руки и ноги, усиливающие каждое движение, защищающие и помогающие нести вес, который обычный аватар тащил бы с надрывом.

Броня на них сидела как вторая кожа, подогнанная, притёртая, явно после долгой носки и многочисленных ремонтов. Шлемы с тактическими визорами закрывали лица, но по тому, как бойцы двигались, было ясно, что внутри профессионалы. Ровный шаг, спокойные руки на оружии, никакой суеты, никакого пижонства. Они шли так, как ходят люди, которые точно знают, что делают и зачем.

Оружие тоже было другого класса. Автоматы с оптикой и подствольниками, у одного за спиной виднелся компактный ракетный комплекс, у другого на бедре висела снайперка в мягком чехле. Навороченный, дорогой обвес, какой расходникам с их затёртыми АК-105М даже не снился.

Вокруг меня плац замер. Расходники, которые минуту назад шаркали сапогами и зевали, стояли с открытыми ртами, глядя на вошедшую колонну с тем выражением, с каким деревенские пацаны смотрят на пролетающий «Феррари». Смесь зависти, восхищения и тоскливого понимания, что до этого уровня большинству из них не добраться никогда.

Наглядная демонстрация. Вот что можно получить, если выживешь достаточно долго. Вот ради чего им стоит ползать по болотам, жрать казённую кашу и тащить раненых на плече. Экзоскелет, нормальная броня, оружие, от которого местная фауна разбегается заранее, и «Тайфун» вместо разваливающегося пикапа.

Морковка перед мордой осла. Корпорация знала своё дело.

«Тайфун» остановился посреди плаца, дизель рыкнул в последний раз и заглох. В наступившей тишине было слышно, как тикает остывающий мотор и потрескивает нагретая броня.

Из-за «Тайфуна» вышел человек.

Офицер. Это было видно сразу, по тому как он выпрямился, как окинул плац быстрым цепким взглядом хозяина, осматривающего свою территорию. Экзоскелет на нём выглядел иначе, чем на рядовых бойцах. Тяжелее, мощнее, с дополнительными пластинами на плечах и груди.

Шлем он снял, и я увидел жёсткое лицо с коротким ёжиком седых волос и рубленым шрамом, пересекающим левую бровь. Глаза светлые, колючие, из тех, что смотрят сквозь людей, а не на них.

Сержант Дымов уже бежал к нему. Именно бежал, чего я за эти дни не видел ни разу. Дымов, который командовал расходниками с ленивой вальяжностью князька на собственном дворе, теперь перебирал ногами с прытью первогодка, опаздывающего на построение. Подбежал, вытянулся, козырнул:

— Товарищ майор…

— Какого хрена, сержант?

Голос офицера был негромким, но в нём звенела та особая начальственная сталь, от которой люди непроизвольно втягивают головы в плечи. Дымов тоже втянул.

— Какого хрена у тебя техника грязная? — офицер ткнул пальцем в стоящий поодаль БРДМ «Вепрь», тот самый, на котором мы вернулись из болота. Бурая жижа покрывала его по самую башню, из-под крыльев свисали бороды болотной тины, а на борту засохли какие-то бордовые потёки, которые я предпочёл бы не идентифицировать. — Почему личный состав выглядит как бомжи? У нас комиссия на носу, а ты тут развёл свинарник!

Голос повысился на последнем слове, и плац услышал. Расходники, которые секунду назад пялились на экзоскелеты с восторгом, теперь переводили взгляды на Дымова. И в этих взглядах читалось кое-что новое. Удовольствие. Тихое, злорадное удовольствие людей, которых гоняли, строили, заставляли драить полы и красить трубы, а теперь вот самого загонщика гнали точно так же. Иерархия силы в действии. Большая рыба жрёт среднюю, средняя жрёт мелкую, а мелкая стоит и смотрит, как среднюю жрут.

Дымов побледнел. На его скуластом лице, обычно выражавшем скуку и лёгкое презрение ко всему живому, проступила та особая бледность подчинённого, которому только что показали дно пищевой цепочки. Он стоял, вытянувшись по стойке смирно, и кивал на каждую фразу майора, часто и мелко, как китайский болванчик на приборной панели грузовика:

— Виноват, товарищ майор.

— Виноват он… Чтобы через два часа плац блестел. Техника вымыта, личный состав в форме, казармы в порядке. Через двое суток здесь будет комиссия из штаба, и если они увидят это, — палец офицера описал широкий круг, охватывая грязный плац, побитые БРДМы и нас, расходников, в наших залитых тиной обносках, — если они увидят это, сержант, ты у меня будешь чистить выгребные ямы до конца контракта. Лично. Зубной щёткой. Вопросы?

— Никак нет, товарищ майор.

— Выполнять.

Дымов развернулся и зашагал прочь, очень прямой, очень быстрый, с тем ожесточённым выражением лица, которое бывает у людей, получивших взбучку и готовых немедленно передать её по цепочке вниз.

Через минуту он будет орать на нас. Через две мы будем драить плац, технику и всё, до чего дотянемся. Круговорот дерьма в армии, вечный и неизменный, что на Земле, что на Терра-Прайм.

«Тайфун» взревел дизелем и покатился дальше к ангарам, оставляя за собой рыжую пыль и запах горелого топлива. Бойцы группы «Буря» шли за ним колонной, а часть расселась на броне, свесив ноги с десантных скамей, закреплённых вдоль бортов.